Шрифт:
— Что он затевает, Клайд?
— Хрен его знает. Старина Вик — он такой.
— Слышу тебя. Порублю-ка вот тут, ладно, детка?
По плечам и верхней части спины пробежала вьюга рубящих ударов ладонью. Вьюги перемежались завихрениями акупунктурных большых пальцев. Рубящие удары придавали голосу Чика — высокому, сиплому — вибрато.
— Он набрал ещё почти два кило. И знаешь, какая у него талия? Семьдесят девять с половиной. Он растёт вверх и вниз одновременно. — Эй… Подожди, секунду… Вот он снова пошёл в стретч-рум. Давай посмотрим, что он там делает.
Они успели вовремя, чтобы увидеть любопытную картину. Виктор, держась за боковой поручень для баланса, выполнял серию боковых ударов ногой. Удары переходили от медленных к быстрым — с хлёсткими движениями бедра, что выглядело как идеальная техника: бедро внутрь, нога прямая, ступня развёрнута режущим краем. После двадцати повторов Виктор встряхнул ногой и начал левой.
— Ну дела, — сказал Клайд.
Чик сказал: — Не верю своим чёртовым глазам.
После ещё двадцати Виктор обернулся. Его разгорячённое тело блестело от грозы пота. — Хотите увидеть кое-что безумное?
Он сделал несколько быстрых шагов, а потом взлетел — в воздухе, как реактивный самолёт. Приземлился почти беззвучно, погасив удар предплечьями и ладонями.
Чик потянул ремешок повязки. — Раньше у меня был приличный зал.
viii.
Ле Муан смотрел, как Виктор закрывает дверь — на шестьсот долларов богаче. И на триста беднее. Ле Муан всё никак не мог понять. Виктор коллекционировал монеты годами. Но стоило ему переступить через порог — он превращался в беспомощного и жалкого простофилю. Казалось, он не имел ни малейшего понятия о монетах, которые приносил, — и не испытывал к ним никакого интереса.
Чем бы он ни торчал — Ле Муан желал ему удачи. Долго это не продлится. Ле Муан прикинул: колодец почти иссяк.
ix.
Виктор отступил на шаг, чтобы оглядеть сегодняшнюю добычу, разложенную на кровати. Было 18:30 воскресенья, а шопинг он начал в полдень. Чего только не было в этом мире — купи и владей!
Постельное бельё Sterling Stripe от Christian Dior… Координирующее одеяло с серебристой велюровой подкладкой… Рубашка и галстук Armani… Бордовые мокасины Bally… Шесть пар шерстяных носков Polo… Три пары трусов Calvin Klein… Лосьон после бритья, гель для душа и дезодорант-стик Bill Blass… Высокотехнологичная зажигалка Cardin… Банные аксессуары Andre Richard…
Конечно, ему понадобится ещё одна прибавка — ещё одна работа — кредит!… Пять месяцев назад он застыл бы у ворот, скованный дюжиной мелочных, копеечных вопросов… Но «Азбука» освободила его… Думай как богатый , говорил Рок, — это первая ступень… Выгляди как богатый — вторая… И Стань богатым , если осмелишься… Он осмелился!..
Он разделся, бросив брюки в кучу и швырнув рубашку на кровать. Перед зеркалом репетировал позы. Охватив локоть выпрямленной руки, он мог напрячь грудные. Рука на бедре округляла плечо. Правильно держащаяся сигарета красиво напрягала бицепс.
Виктор демонстрировал с девятой по счёту — всё ещё на одну сигарету меньше лимита. Мышцы рябили, вздувались и выступали буграми.
(T'as-tu deja vu un grand jack comme lui?) (Ты когда-нибудь видел такого мужика?)
По порыву он снял костюм с вешалки и подвесил перед собой, один палец зацеплен под крючком.
(Bonjour…)
Bonjour…
(Do you know me?)
Моё лицо…
(Tres bon…)
Твоё лицо…
(Merci…)
Я не знаю как… не знаю почему… Не может быть, чтобы я тебя знал — но это как будто ты со мной… И ты всё это время наблюдал за мной… Смотрел моими глазами…
(Oui…)
Как будто всю работу делаешь ты, а я всё ещё сдерживаюсь…
(Relax…)
Виктор услышал звонок в дверь — смутно осознавая, что тот звонил уже не в первый раз. Он убрал костюм в шкаф и прошёл на цыпочках, голый, к двери.
x.
18:40. Джордж отвёл взгляд от двери — его пробила внезапная дрожь. С улицы он видел фигуру через щель в занавеске. Виктор был там, как и прежде, — или то, что когда-то было Виктором? Нет. Так или иначе, тот добрый мальчик исчез.
Его печаль, он полагал, была нормальной — пусть и эгоистичной.
Тридцать лет Уитмена не делали человека неуязвимым.
Но почему он ещё и боялся?
xi.