Шрифт:
Вторники — это был действительно мрак!
20:00. Всё ещё вторник. Было время — не так давно — когда чашка какао и свежий номер COINage помогали успокоиться. Он отодвинул журнал в сторону и взял блокнот, лежавший у телефона. Крупными размашистыми штрихами он написал: «Предлагаемое сокращение оплачиваемых больничных дней и новые процедуры увольнения».
Он был на середине меморандума, когда телефон зазвонил.
— Алло?
Тишина — почти… Дыхание…
Виктор подался вперёд. — Кто это?
Он пропустил ответ — был уверен — и всё же сердце забилось быстрее. — Что?
Голос был сильнее на этот раз, ясный, но как-то искажённый. — Я говорю: Вивви там?
Виктор положил трубку.
Звонки начались снова — прежде чем он успел покинуть комнату. Продолжались всё время душа и большую часть бритья, остановившись только когда он вырвал шнур из гнезда.
Теперь его движения были целенаправленными. Он надел красные трусы Calvin Klein … безупречно скроенные брюки от Блейка Тоби… поло с короткими рукавами Cardin … пиджак, для которого он был рождён…
В правый карман — свежая пачка «Голуаз»; в левый — для удачи — кассета с «Азбукой».
(Maintenant… Allons!) (Сейчас… Вперёд!)
Виктор окинул зал холодным взглядом, оценивая взгляды, которые получал в ответ. Блондинка у стойки — перспективная. Брюнетка — верняк. Он почувствовал тихий гул — прямую передачу с кассеты в мозг.
Взгляд остановился в трёх табуретах от правого конца стойки. Он даже не видел её лица. Но вид сзади был потрясающим: иссиня-чёрные волосы, уходящие ниже золотого ремня на синих джинсах… попка, закрутившая его усы в лёгкую ухмылку… Он решил, что она, наверное, китаянка — и молоденькая…
(Un beau sauteux de clotures…)
Он увидел, как она шарит в поисках огня, и пересёк зал широкими уверенными шагами — «Зиппо» уже в руке. Подойдя, слегка наклонился и пробормотал: — Простите, мне нужна ваша помощь.
Девушка посмотрела через плечо, потом повернулась. Колени согнуты на табурете, левая рука лежит на внутренней стороне бедра — в волоске от ночного назначения.
— Вы не похожи на человека, которому нужна помощь.
(Жжжжжжжжжжжжжжж…)
— Боюсь, всё же нужна. Я обещал сбрить усы, если вы не позволите угостить вас напитком.
(ЩЁЛК!)
— И, понимаете ли, без них я — извращенец.
— Ооооооооо!
В такси она пробормотала: — Господи, что у тебя там внизу? — И снова сжала это через ткань. В ушах у него загремело, когда она снова припечатала к нему губы. И — «Ддддаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа» — только это и вырвалось из него, прежде чем её язык начал работу.
Она выхватила ещё один «Клинекс», промокая сперму с губ — второй раз за ночь. — Всё нормально, — сказала она.
— Конечно. — Он лёг на спину и наблюдал, как она одевается. Холодная, методичная. Она бывала здесь раньше — на вершине возбуждения, неожиданный обрыв. Никаких быстрых резких движений, выдающих разочарование. Просто женщина, одевающаяся после синего вторничного вечера.
Она двинулась к выходу, потом остановилась и обернулась, встретив его взгляд. — Знаешь, может, тебе и правда стоит сбрить его.
Он кивнул.
Она ушла.
За пять минут до утреннего будильника телефон снова начал звонить.
— Где Вивви? — произнёс голос.
5
Виктор стоял за своим креслом и тщательно закатывал рукава. Бицепсы напрягались под тканью, ноги казались толстыми и мощными. Мисс Колби таращилась на бильярдный шар, пока двое клерков стояли у её стола, дожидаясь разрешения войти.
Виктор щёлкал крышкой «Зиппо» — вверх-вниз, вверх-вниз. Встретился взглядом с мисс Колби.
— Не сходили бы вы ангелом за кофе?
— Я же сказала, что этим не занимаюсь.
(Жжжжжжжж…)
— Не для меня — для себя.
— Нет, спасибо. — Жирная шлюха реально улыбалась!
(ЩЁЛК!)
Виктор говорил так тихо, как умел, правой рукой держась за спинку кресла. — Тогда, может быть, вы не могли бы просто выйти погулять? Прогуляться. Нужна монетка? — Он стукнул «Зиппо» о стол.
Последние следы её улыбки растворились в угрожающем взгляде. Она держала его, пока не поднялась. Обернувшись, она склонила голову. — Вы услышите от моего адвоката.