Шрифт:
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.
ПОЗВОНИ МНЕ: 555-1946.
ИЛИ, ЕСЛИ ОСМЕЛИШЬСЯ, ПРИХОДИ СЕГОДНЯ НОЧЬЮ — МЫ ПОЛНОСТЬЮ УДИВИМ СЕБЯ САМИ.
ДЖАРВИС, 696, #512.
— ВИК
Когда он дописал записку — её уже не было.
Воскресенье.
Виктор стоял у дома Джорджа. Остановил палец на кнопке звонка и ушёл быстро — прежде чем его заметили.
2
Уверенность Виктора взлетала на протяжении октября — недели проходили без новостей.
Клерки-рыбаки исчерпали свои «наводки», и оставшиеся мальки выскальзывали сквозь сети. Ничего не должно было случиться: никакого полуночного стука в дверь, никакого свистка на улице или воющей красными огнями сирены.
Бывали моменты, когда он чувствовал себя подлинно благожелательным к мисс Колби… когда сама мысль об имени Уайта вызывала улыбку на его губах… когда он не мог припомнить последнего пульсирующего удара или боли…
В центре этой тишины он увидел прекраснейшее зрелище в мире. Это было поздно в четверг. Случилось вот как.
Виктор повесил шёлковый халат в шкафу — правее центра, как и всё с того дня. Левая сторона была запретна — Запретная Зона: отрезок трубы с одной деревянной вешалкой на конце.
В общем-то, незачем было её избегать. Он рад, что оставил жилет. И если его взгляд останавливался на границе — как видеоточки у края экрана — это просто потому, что вещи требовали времени… Вот именно… Жилету нужно было немного больше пространства…
Этой ночью мир был иным, впрочем. Виктор ощущал жидкий вздох, утихающий в венах. И его отражение светилось: освежённое, помилованное, восстановленное. Напряжённые тянущиеся линии вокруг рта, зажатый взгляд в глазах — всё исчезло. Всё будет хорошо — просто хорошо, и ничего не должно было—
случиться…
Именно тогда, когда Виктор закрывал дверь, в зеркале промелькнуло видение жилета. И жидкий вздох вздулся в волну ностальгии: по хорошим временам… и силе… и её шёпоту: Что у тебя там внизу…
Он сдержал рыдание. Потом ещё одно. Потом не стал сдерживать. Он рыдал от несправедливости безвременного конца костюма — и, вместе с ним, единственного шанса, который у него был.
Виктор мрачно думал так до полуночи, когда, измотанный, откинулся на спину. Этой ночью было прохладно — настоящий озноб. Он натянул жилет на плечи для тепла — и тепло пришло неожиданной волной, накрывшей его целиком. Он улыбнулся и расслабился. Когда волна схлынула — он ушёл вместе с ней.
— Вихhhhhc-торррр, Виктор дааааааааааааааааааааааааааааааалинг , — говорила она. — Где же ты пропадал всё это время, плохой человек? Я тебя совсем не вижу, тебя и твой красивый костюм. Иди ко мне.
Этой ночью белизна была наивысшей: её иссиня-чёрные волосы рассыпались по подушке, алые ногти скребли простыни. Зрелище было больше, чем он мог вынести. Он удвоил шаг, потом перешёл на рысь. Беговая дорожка шла ровно в ногу без всяких усилий. Он начал бежать по белому, тянувшемуся бесконечно.
— Вихhhhhc-торррр, ты такой плохой!
Это правда… Эй, посмотри вверх…
— Ты удивительный парень.
Абсолютно… Дай-ка посмотреть…
— Даааааааааааалинг, ты убийца. Её волосы рассыпались по подушке.
Ещё бы… Твоё лицо… где твоё лицо?
Белизна свернулась в белизну — и внезапно Виктор был рядом с ней. В движении потрясающей быстроты и глубины она упала на него, как ястреб, длинные волосы кружились вокруг его бёдер.
Стрелка дрожала в красной зоне… Железо было расплавленным… Печь должна была… взорваться!
Виктор проснулся на рассвете — на час раньше будильника. Давно он не чувствовал себя таким отдохнувшим. Прошлой ночью он держал жилет на коленях. Так же он делал и этим утром — с тех пор до сих пор, лишь повернувшись во сне. Прямое продолжение с этой лампочкой в конце: простое инстинктивное восприятие Проблемы Костюма.
Когда он уходил, его портфель был набит кредитными карточками, чековой книжкой и последними оставшимися монетами.
Субботний полдень — и в «Блейк Тоби» уже было как на открытии выставки. Покупатели благоговейно бродили перед новейшими произведениями искусства. Продавцы лавировали через толпу, наполняя бокалы вином и шампанским.
Наверху, над красными деревянными балками и снимками Тоби с Мухаммедом Али, Бадди Греко, Виком Дамоне; над коричневыми стенами в твидовую панель и столом на мраморных ножках со сверкающими хромированными табуретами; над итальянскими традиционными шкафами и паркетными полами с полосатыми ковриками — наверху было тише. Здесь состоятельных проводили через целые шкафы с лучшими камвольными шерстями и давали обслуживание полного цикла на заказ.