Вивви изумлённо воззрилась через стол на Виктора, который невинно пожал плечами.

Он не ожидал столько с первого раза. Посмотрел на часы: почти полдень. Ещё надо было поработать.

«Classics Bookshop» в час пик была полна народу. Раздел самопомощи занимал пять стеллажей и забит покупателями. Виктор пробирался, заглядывая через сумочки и штопаные локти. Никогда не догадывался, что стольким вещам нужно учиться: как бросить курить… пить… получать удовольствие от орального секса… расслабиться… отрастить бороду… победить в офисной политике… похудеть… набрать вес… вести переговоры… менструировать… стать лучшим другом самому себе…

Виктору книги казались множеством поездов, каждый отходящий с собственного вокзала. Прочитав каждую, читатель возвращался за следующим отправлением — в новом направлении. Человек мог потратить жизнь, узнавая что-то новое одно за другим — и не приблизиться ни на шаг к своему назначению — достичь его или познать…

В 12:26 его внимание привлёк толстый жёлтый том на нижней полке: Азбука навязывания — исчерпывающий путеводитель для исчерпывающего мужчины , доктора Рока Э. Вествуда.

Писалось семь лет, прочёл он… Компендиум жёсткого, беспощадного совета, делавшего «Государя» похожим на учебник для бойскаутов… Единственная книга, которая нужна настоящему мужчине, потому что Искусство — это высшее из искусств… Продаётся в комплекте с тремя кассетами…

Виктор читал всю дорогу до офиса, почти не глядя на улицу. Пролог стартовал, как призовой бой, — доктор Вествуд нокаутировал конкурентов.

Увы, бедный мужчина. Ты следовал всем рекламам. Твои зубы — хотя бы передние — если не белоснежные, то как минимум чистые. Одежда стильная и современная. Мускусный одеколон нанесён стратегически — капля за каждое ухо. Платформенные туфли ушли в небытие. Ты прочёл бестселлеры «Таймс», посмотрел топ кино «Варайети». Ты делаешь то, что делает Компания Посвящённых — и всё равно не можешь в неё попасть. Что-то не так. Словно у них у всех рентгеновские глаза — посмотрели сквозь тебя насквозь и знают некий секрет, который ты один не знаешь. Если бы ты знал — всё было бы иначе. Тогда бы ты по-настоящему Победил!

Ты умоляешь. Ты задабриваешь. Они наконец говорят. Секрет жизни: Будь Искренним.

Машина злобно загудела — и ударила по тормозам. Виктор отпрыгнул на тротуар, перевернул страницу и читал дальше.

С другой стороны… если тебе когда-нибудь приходила мысль, что наша жизнь устроена так, что кто-то обязан уступать, кому-то всегда достаётся последний кусок торта, кто-то решает, что есть что в пределах твоей жизни, — тогда, может, тебе приходила мысль, что ТЫ всегда двигаешься, ТЫ всегда уступаешь первым, ТЫ всегда уходишь с дороги. ТЫ обязан вздыхать и говорить: «Ну что ж, такова человеческая природа» — как будто к тебе это не относится. Тогда подходи… присаживайся… и давай к делу! Твоё навязывание уже в пути. Теперь отговорок нет.

Теперь отговорок нет…

Билч икал и бормотал за перегородкой, пока Вивви цокала языком от отвращения. Взгляд Виктора был прикован к странице в ящике стола.

Циники, предполагающие, что Гитлер, Наполеон, де Сад, Аттила и Пулемётчик Келли были так же собой, как добрый Господь Иисус, встречают закатывание глаз: «Ты понимаешь, что мы имеем в виду, тьфу! Да будь же собой!»

Книги не могут быть более ошибочными, утверждал доктор Вествуд, даже будь они написаны по-китайски. Человек исполнял не свои желания, будучи собой; напротив, он становился собой через удовлетворение желания. В этом и состояла целостность души.

Определи желание.

Определи наиболее целесообразный путь.

Двигайся без колебаний.

Это имело смысл для Виктора. В три часа он незаметно подсыпал ещё один «микки» в кружку Билча.

— Ну же, большой, подстрахуй меня. — Виктор навесил последние блины на штангу. Он размахивал руками, чтобы разогреться, и пытался представить, как осилит скачок на девять килограммов.

— Ты что, шутишь? Ты едва продрался через прошлый подход. — Клайд скрестил руки за головой — целый сверкающий ком шнурованных артерий и бугров. — А теперь, если ты ставишь…

— Десятка. Восемь повторов.

Клайд протянул ладонь. Виктор хлопнул по ней, лёг и начал жать. На четвёртом повторе дыхание переключилось на форсаж. Казалось, грудь расщепилась.

— Давай, — орал Клайд, — вперёд!

На пятом он подумал, что чувствует начало второго дыхания. Но на шестом понял: это начало конца.

— Чёрт возьми, мальчик, я надеру твою белую задницу!

Семь. Конец. Он не мог снять штангу с груди. — Помоги мне, — задыхался Виктор.

— Помоги себе сам! Становись большим!

— …не могу… Помоги…

— Жми!

Вокруг него собралась небольшая толпа. Он почти не видел их — глаза были залиты потом и слезами. Часть его думала, что умрёт, пришпиленный к скамье, как жук. Но они были там… и смотрели… а он выходил… выходил… выходил из ниоткуда… на более высокую почву… Сила наполнила руки, как расплавленная сталь. Он поднял штангу — ровно и чисто, до верха.

Клайд прогулял его по залу, притворно ворча насчёт десятки. Взглянул на Виктора с прищуром. — Что принимаешь, бро?