Джино обмерял Виктора в последней из трёх верхних комнат. Солнечный свет пузырился сквозь шампанно-цветные занавески, отражаясь в бутылках на баре у стены: коньяк, скотч, бурбон, ром. Пальцы ног Виктора утопали в бордовом ковре. Это была комната, в которой можно было разориться. И он не чувствовал боли.

— Расставьте руки в стороны, пожалуйста, — сказал Джино.

Виктор кивнул на жилет, перекинутый через спинку кремового кожаного кресла. — Вы уверены, что не думаете о синем?

— Ни в коем случае. Бледно-серый вам очень идёт. К тому же — зачем спорить с успехом?

Это имело смысл для Виктора. Особого смысла меняться теперь не было — когда этот костюм будет его одного.

— Не повернётесь ли налево?

Виктор повернулся. Внимание его ушло к среднему окну — за ним раскручивалась процессия на Янг-стрит. Поток участников плыл мимо — некоторые задерживались, как будто стремясь отпечатать свои тени на экране. Бомж остановился у мусорного бака, чтобы пообедать… «Королева Швеции» в роскошных шелках выкрикивала свои безумные лозунги…

Виктор смотрел и курил и — моргнул, когда взгляд остановился на двух мужчинах на углу. Крупный чернокожий в оранжевой шапке тыкал маленького в грудь. Губы Виктора начали дёргаться. Негр снова толкнул и ткнул. Скованность разлилась от шеи Виктора к плечам и вниз по рукам. Он услышал хруст костяшек, пока пальцы сгибались.

— Эй, мистер, вы в порядке?

— Monsieur?

На второй голос он обернулся. Джино уже отступил к бару. Рядом с ним стоял незнакомец — худощавый, он промакивал один кончик закрученного уса.

Виктор выпалил: — Там кое-что…

— Ааааа. — Незнакомец подмигнул. — Это окно — проблема, нет? Но недостаточная, чтобы помешать мужчине выбрать костюм от Блейка Тоби! — Не потрудившись объяснить, он схватил бутылку с полки. — Кстати, я только что вспомнил. У нас внизу ваше пальто.

— Что?

— Вы оставили его здесь в апреле.

— Боже…

— Я уложу в коробку для вас.

— Нет… Послушайте, я не хочу его…

— Это пальто из кашемира, мсьё.

— Я не хочу его видеть!

— Хееееееей, у меня нет с этим никаких проблем. — У двери худощавый обернулся ещё раз. — О, Джино, не забудь. Наш друг предпочитает чёрный ход.

3

i.

Мисс Колби, Галинский и Принс замечали, что Виктор стал другим.

Мисс Колби сказала: — Ни одного меморандума за всю неделю.

— Я опаздывал четыре раза, — сказал Принс. — Ни слова.

Кудри Галинского развевались на ноябрьском ветру. — Я хожу на двухчасовые обеды, а ему и дела нет. Говорю вам, он выпал.

Мисс Колби ущипнула их за локти. — Ребята, а давайте все прогуляем в пятницу ради смеха?

ii.

Йэн Уайт одарил Райса своим самым нетерпеливым взглядом. Добавил ещё одно кольцо дыма к пелене, висевшей над комнатой.

— Эл, я не спрашиваю, стоит ли нам его повышать. Его отдел вышел из-под контроля. Вопрос — каковы наши варианты?

— Мы могли бы рассмотреть перемещение на аналогичную должность. Скажем, в «Контроль контейнеров».

Уайт прищурился, протягивая тонкую серебристую нить от своего лба ко лбу Райса. — Угу.

— Конечно, проблемы останутся. Он уже не тот человек, что прежде.

— Это я всё время слышу.

— Полагаю, мы могли бы направить его на консультацию.

По тонкой серебристой нити Уайт отправил микрослой льда.

— С другой стороны, — сказал Райс, — это бизнес.

— Угу. — Уайт подгонял лёд.

— Нельзя ждать вечно.

— М-м.

— Я говорю: дадим ему месяц на исправление — или две недели уведомления.

— Поздравляю, Эл.

iii.

Виктор наблюдал, как бильярдный шар катится в такт кассете. Он давил на эспандер сильнее.

— Au plus fort la poche. (Победителю — трофеи.)

«Азбука» лежала на полу у его ноги — поверх ещё одной чистой страницы в журнале. Боже знает, работы было немало. Просто—

Просто было время… Было хорошо… расслабиться…

Он переложил эспандер в другую руку и начал ровную серию ритмичных вращений и сжатий.

В квартале выше в «Ред Лайон» та блондинка прыгала своими теннисными грудями. О, сегодня она будет очень блондинистой… Была среда, и все студенты были там в своих джинсах и кедах и толстовках…

Виктор сжимал и дробил спираль.

Через три дня он заберёт костюм в «Блейк Тоби».

iv.

Джордж посмотрел на телефон, потом на будильник. Виктор исчезал на недели, потом всплывал в три ночи.